Ты ушёл. И тебя я не знал.

Твою смерть не заметил бы даже.

Но сковал наши судьбы Урал -

Промолчать невозможно о Саше.

 

Саша умер. Покончил с собой.

Так бывает в среде эмигрантов.

Не впервой. Боже мой, не впервой

Каплей света чернить своды храмов.

 

Двадцать первый - будь проклят тот год!

Егеря-палачи в вольчьей чаще,

За флажки жажда жизни ведёт.

Только сзади стреляют всё чаще.

 

За спиною родная тайга.

Там Лесничий наводит порядки -

Жжёт он небо, потомок ЧК,

Да могилы ровняет под грядки.

 

Завещал сибиряк нам в стихах

Не леса жечь, а ладан и мирру.

Рвали корни цветы. На свой страх

Понеслись мы пургою по миру.

 

Не забыть, не понять, не простить

Роковой той, последней минуты,

Как всходили на крыльев кресты,

Землю шагом целуя Иуды.

 

Ни к чему себя вновь осуждать.

Жребий брошен. С тех пор участь наша Раскалённые сердца остужать

В ливнях Балтики, водах Ла-Манша.

 

В тот же год, но другой человек,

Мой ровесник, на пару лет старше,

Тот же шаг испытал на себе.

Не изведать, кому было страше.

 

Болью до бела сердца накал.

Да не кровь то! А красная яшма

Истекает из треснувших скал

По осколку по имени Саша.

 

Чего стоят кричалки толпы?

Шопот праха - не гонора сажа.

Не нужны ни Донбасс нам, ни Крым -

Ёбург наш! И страна наша, Саша.

 

Вести врут - не упал, не упал!

Не возьмут тебя улицы Лондона!

Ты летишь. Ты летишь на Урал,

Прямо к двери родного дома.

 

Упокойся, как должно, собрат,

В медном лоне соснового бора.

Мох и хвоя устелят твой прах

Малахитом живого покрова.

 

Не забудет, поймёт и простит

Земля,

Потому что Урал таков.

Был из города бесов

В стране заборов

Её сын -

                 Александр Фролов.


                       Егор Буранов, 2025

​